solodka (solodka) wrote,
solodka
solodka

Королева и хищница

Часть I. Императрица: дама без страха и упрека.

Часть II. Хищница: дама без камелий.

Часть III. Дама против дамы: совсем не карточная игра.

Незнакомец, посещавший Алину-Елизавету был поверенным лицом польского князя Кароля Радзивилла. О богатстве князя ходили легенды. В тот самый год, когда "княжна" объявилась в Париже, в ходе Первого раздела Речи Посполитой, Радзивилл потерял большую часть своих земель (территория нынешней Литвы), отошедших к России, и вел активную антироссийскую политику, в частности, против короля "Стася" -- Станислава Понятовского, бывшего любовника Екатерины II. Радзивилл решил искать поддержки у враждебной России Турции. План его был таков: он везет в Стамбул "принцессу Елизавету," турецкий султан радушно их принимает, а "принцесса" призывает русские войска остановить войну с Турцией и сплотиться вокруг нее, дочери Елизаветы Петровны и законной наследницы престола. С одной стороны, план фантастический. Но имелся прецедент: в прошлом, 1773 году, Россию всколыхнуло восстание Пугачева, объявившего себя не много не мало -- мужем Екатерины. Его самозванство было очевидно для многих: он был неграмотен, не имел ни аристократических манер ни портретного сходства с Петром III. И, несмотря на это, смуту затеял знатную. Про дочь Елизаветы если и было что-то известно, всего нескольким людям. К тому же, на фоне пятидесятилетнего женского правления "наследница" имела больше шансов на успех, чем "наследник." (За эти пятьдесят лет мужчинам удалось "вклиниться" трижды: Иоанн Антонович, который был объявлен императором в двухмесячном возрасте, "правил" год; Петр II, взошедший на престол в одиннадцать лет, -- три, а Петр III -- всего полгода.)

Другой вопрос -- почему роковая красавица пошла на такой рискованный шаг. Она была амбициозна, но умна и не могла не понимать, в какое опасное дело ввязывает ее князь. Видимо, не одна смелость и дерзость руководили ей. Скорее всего, она на самом деле не знала ни о своем происхождении, ни о том, кем были ее родители. Родилась она в Киле (в том же городе, где родился Петр III) и говорила впоследствии, что тайну ее рождения, как поведала ей о том старая нянька Катерина, знали лишь ее учитель и некий лорд Кейт, брат которого состоял на русской службе и участвовал в войне против турок. Каким образом князь Радзивилл сумел убедить ее в царском ее происхождении, неизвестно. Но и стороннему наблюдателю сложно поверить, что эта женщина, обворожительная, образованная, с прекрасными манерами и способностями, вертящая так и сяк состояниями и сердцами графов, маркизов, баронов и князей, родилась в семье трактирщика или булочника.

Как бы там ни было, официальная версия ее происхождения с тех пор была такова: она дочь Елизаветы Петровны Елизавета, жила с матерью до девятилетнего возраста; после смерти матери ее опекуном стал Петр III, но вскоре он был свергнут с престола и убит; Екатерина сослала ее в Сибирь, на погибель; кто-то из сопровождавших лиц сжалился над бедняжкой и сумел переправить ее к казакам, откуда родом был отец "принцессы." (На самом деле, Алексей Разумовский был родом с Украины и к казакам отношения не имел.) Но ее выследили, пытались отравить, и спаслась она чудом. Беспокоясь о благополучии дочери, отец отправил ее в Персию, на воспитание к шаху. Когда ей исполнилось семнадцать, шах, сраженный красотой воспитанницы, предложил ей руку и сердце. Но она отказала ему, потому что в противном случае должна была отказаться от православной веры.

Екатерина была в ярости.

Весной 1774 года "принцесса Елизавета" выехала из замка в Оберштейне в Венецию. В путь ее собирал, на последние средства, князь Лимбургский. А ехала она с князем Радзивиллом, ее любовником, и его поверенным лицом, Михаилом Доманским, тем самым, что посещал ее в замке Оберштейн. Если тогда он и не был ее любовником, потом он им станет. А бедный князь продолжит писать своей Алине письма, сначала пылкие, потом гневные, затем умоляющие. Несмотря на молчание ее и слухи о любовных делах, долетавшие из Венеции, князь будет ждать ее и упрашивать вернуться, готовый закрыть глаза на все. Ответа он не получит.

В Венеции "принцесса" вела прекрасную жизнь. Единственное, что омрачало ее, это прогрессирующий кашель. Подозревали чахотку. Но унывать ей не приходилось. Вскоре она отправилась в Стамбул. Но погода не способствовала успеху плаванья: корабль относило на север, и было принято решение остановиться в Рагузе (нынешний Дубровник). Алина решила действовать: написала воззвание к русской армии и еще одно, в русскую эскадру в Средиземном море, хвастаясь одному из знакомых, что скоро овладеет русским флотом в Ливорно.

В Рагузе Алина поссорилссь с князем Радзивиллом и составила новый план: она решила заручиться покровительством Папы и принять католичество, то есть отказаться от веры, ради которой отвергла персидского шаха. Радзивилл уехал в Венецию. Алина же, в компании Доманского, отправилась на корабле своего нового любовника, капитана Гасана, в Неаполь. Оттуда она перебралась в Рим. В ауденции с Папой ей было отказано, но Алина не унывала: несмотря на усилившийся кашель, она была окружена роскошью и поклонниками. По воспоминаниям последних, интересовалась живописью, неплохо рисовала и играла на арфе. (По другим сведениям, в Риме она жила уединенно. И называлась графиней Пиннеберг.)

Та, на чей престол претендовала "принцесса Елизавета," не дремала. Дело о поимке самозванки было поручено графу Алексею Орлову, младшему брату Григория Орлова. К тому времени Григорий потерял место фаворита императрицы, уступив его другому Григорию, Потемкину. В молодости Григорий был красив и голубоглаз. Вероятно, было бы не вполне верно назвать его альфонсом, но, отдадим ему должное, даму он в бытность свою завоевал богатую и статусную. И даже чуть не женил ее на себе.

Его брат, Алексей Орлов, был высок, смел, обходителен. Он отличался умом, интересовался естественными науками и экономикой, был героем войны с Турцией, за что стал графом Орловым-Чесменским, первым привез в Россию цыганский хор, до приличного возраста любил кулачный бой и нравился женщинам. Узнав, что самозванка в Риме, Алексей Орлов отправил к ней своего адъютанта с просьбой о встрече и заверениями в верности. В Петербург же Екатерине он писал о плане ее поимки: "Заманя ее на корабли, отправить в Кронштадт." В то время граф Орлов командовал русской эскадрой в Ливорно, тем самым "флотом," которым Алина грозилась овладеть.

Сперва Алина отнеслась к адъютанту с недоверием, но потом все же решила пойти навстречу Орлову, и в феврале 1775 года они встретились в Пизе. Граф выражал такое почтение, словно бы она действительно была венценосной особой: говорил и вел себя предельно любезно, не садился в ее присутствии и всегда носил парадную форму с регалиями, которую, правда, в непарадной обстановке снимал: в Пизе эти двое стали любовниками. Вскоре Орлов сделал предложение руки и сердца, которое было благосклонно принято. Возможно, он действительно влюбился в Алину. Но не настолько, чтобы забыть о себе. Брат Григорий был оттенен Потемкиным, а сравнительно недавнее и неудачное участие его как посла в мирном конгрессе в Фокшанах навлекло неудовольствие императрицы. Выслужиться было необходимо. Сразу повязать "принцессу," как то приказала разгневанная Екатерина, он не мог: у нее был итальянский паспорт, о ней многие знали -- вышел бы скандал. Нужен был другой план.

В конце февраля Орлов получил письмо от английского посла в Ливорно о необходимости его, графа, прибытия: там якобы начались столкновения английских и русских кораблей. Письмо это было написано по наущению самого Орлова. Он засобирался и пригласил даму сердца ехать с ним. Она согласилась. Они остановились в доме английского посла, того самого, что послал письмо. Когда разговор зашел о кораблях, Алина выразила желание поехать с Орловым. Ее встречали как королеву, на специальном кресле подняли на корабль. Орлов был рядом. В воздухе пахло славой и порохом от приветственных залпов. Вдруг она услышала, как сопровождавших ее лиц -- с ней было несколько поляков -- попросили сдать шпаги. Ей же было объявлено об аресте. Орлова рядом не оказалось. Как ей сообщили, он уже был арестован. Вскоре корабль отплыл по направлению к Петербургу. Алина не выказывала отчаянья. Она получила письмо от Орлова, где он обещал помочь и сулил скорое освобождение. Но вскоре она поняла, что освобождения не будет, и попыталась выброситься с корабля. Ее остановили. По-видимому, письмо Орлова было написано именно из соображений доставить самозванку в Россию невредимой. При ней был доктор. Алина была больна и беременна. Через два с половиной месяца корабль с самозванкой прибыл в Кронштадт.

"Княжну" посадили в Алексеевский (sic!) равелин Петропавловской крепости. Она прошла через ряд допросов, но ни на одном не отказалась от версии своего высокого происхождения. Она утверждала, что никогда не объявляла себя российской наследницей престола: так о ней говорили другие. В Италию она прибыла по делам своего будущего мужа, княза Лимбургского, а в Россию собиралась отправиться для помощи стране, которую могла оказать через свои связи в Персии. Когда допрашивавший "княжну" князь Голицын попросил доказать ее знания арабского и персидского, она попросила продиктовать ей фразу на французском и написала что-то непонятными значками. Голицын показал их тем, кто мог читать на обоих языках. Они прочитать не смогли, сказав, что это, вероятно, другие языки. На что "княжна" ответила: "Они не знают ни по-арабски, ни по-персидски." В начале декабря "княжна" родила мальчика. Через два дня она умерла от чахотки. Графу Алексею Орлову о ее смерти не сообщили. Вероятно, он считал, что она жива. Говорят, он никогда не ездил мимо Ивановского монастыря, в котором, по слухам, жила Досифея.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments