solodka (solodka) wrote,
solodka
solodka

Первый день

Так. Сижу. Головой верчу. Смотрю в другие журналы с нескрываемым пиететом. Чувствую, как нарастает уважение к техническому прогрессу и человеческому уму. Что ж, раз залезла в кузов, значит - назвалась груздем. Первая попытка - спрятанный текст. Прятать будем поэму собственного сочинения (ничего более подходящего под рукой нет). Прошу прощения у тех, кто уже знаком с текстом бессмертного сочинения. Тем, кто видит эти строки впервые, - приятного прочтения. Итак,



I
Простим, читатель благосклонный,
Друг другу прежних лет грехи:
Ты был в рассчеты погруженный,
Поэт же не писал стихи.
Оставь сейчас свои заботы,
Проценты, чеки, займы льготы –
Весь этот недостойный шум,
Твоих, поверь, не стоит дум.
Давай-ка лучше мы заглянем
В дела давно минувших дней,
Достанем лиру и на ней
Поэта ямбами помянем.
Со струн замшелых пыль стряхнем
И песню новую начнем.

II
Но прежде чем свой пыл направить
Вослед эпическим певцам,
Позволь, читатель, мне представить
Поэмы сей героя. Нам
О нем уж кое-что известно:
Его, замечу я, чудесно
Пиит в стихах живописал.
(Как Сади некогда сказал.)
Но не был он ни пылкий Ленский,
Ни царь Борис, ни хан Гирей,
Ни твой Алеко средь степей,
Ни славный барин деревенский,
Ни Грандисон и не Мельмот,
А был герой наш просто... кот.

III
Он жил во мраке заточенья,
Нимало не грустя о том,
И всех наперстниц вдохновенья
Разил решительно хвостом,
Ни капли проку в них не видя,
Пророчески уже предвидя,
Что если их не разогнать,
Хозяину опять не спать.
«Зачем, не властвуя собою,
Чушь стихотворную нести?
Она давно уж не в чести!» -
Наш думал кот, готовясь к бою.
Покой хозяйский так стерег
И нежных муз ловил, как блох.

IV
Но на беду, кота старанья
Младой хозяин не ценил:
Писал то письма, то признанья,
Не спал и изводил чернил
Пол-литра за ночь. Что за дело?
Иным путем пойдем мы смело!
Так, чтоб с заоблачных высот
Спустить хозяина, наш кот
Под видом, что к ногам ластится,
Мурлычит, ходит под столом,
А сам уж думает о том,
Как бы получше изловчиться –
И вот течет уж по носкам
Хозяйских туфель фимиам.

V
«Семен! Да что за наказанье!
Что за привычки – в туфли <ссать>!
Избрал, кошачий сын, призванье
Себе, как я стихи писать!
Ну погоди же!» Но гневиться
Он долго не умел. Садится
Вновь за бумагу, и скользит
Вот уж перо и мысль летит.
Но только к Вульфам (лучше – к Вуфлям)
Засобирается поэт
На званый ужин иль обед,
Как кот тот час же – раз! – и к туфлям...
А с геньем красоты одно
Нам обоняние дано.


VI
Однажды, в ясный день апрельский,
Коляска на двор. «Боже мой!
Ты ль? Дельвиг! Милый друг лицейский!»
«Ах, как я рад, мой дорогой!»
И наш Семен уж тут. Вертится
Вокруг друзей, у ног садится,
Но мысли тайной нет как нет.
Когда бы был и друг поэт,
Тогда... Вот пунш. Вот сели ближе.
Беседы, тосты, вдруг встает
Наш гость, неспешно достает...
Стихи! Ах так! Ну получи же!
Кот гостю туфли обмочил
И очень тем доволен был.

VII
Шли годы, и кота «старанья»
Уже не только Дельвиг знал.
Читатель, вот тебе посланье,
Что Соболевский написал
Толстому-графу. Как попало
Оно ко мне, о том нимало
Распростроняться не хочу.
Цензуре долг свой заплачу.
Да, слава может быть опасной:
Зачем на стихотворну рать
Задумал лапу ты поднять,
О кот! Какой теперь ужасный
Тебе грозит удел? Письмо
Поведает о том само.

Письмо гр. Соболевского гр. Толстому

Брат Федор! Примечать я взялся,
Что брат наш Пушкин всякий раз,
Когда бы он ни возвращался
Из своего села, тот час
Разносит запах предурнейший,
И мы с тобою, мой милейший,
Как Родины своей сыны
Тому найти предел должны.
Доколе гнусная скотина
Чернить нам будет дворянина
И друга? Прочь слова! Вперед –
Нас дело верное зовет.

VIII
И вот они уже в дорогу
Собрались. Едут. А с собой
Везут – зачем бы им, ей-Богу? –
Мешок холщовый с бечевой.
Уж подъезжают. В дом заходят
И в доме, право, не находят
Хозяина. «Да что нам в том!
Мы не к нему, а за котом.
Держись, подлец!» Кота схватили
И, придушив его чуть-чуть,
Чтоб был обратный легче путь,
В мешок беднягу посадили.
И вот уж едут налегке
Два графа и Семен в мешке.

IX
Куда теперь судьбой жестокой
Герой наш будет занесен?
Во хлад Сибири ли глубокой?
На побережье ль черных волн?
Тут кони встали. Кот чуть дышит.
Темно и сташно. Вдруг он слышит
Своих тиранов разговор.
Нет, лучше б смертный приговор!
Но поздно. Уж еврей считает
Монеты. И несчастный кот
В его повозке. Мерный ход
Ее он к югу направляет,
Где обречен страдалец наш
На романтический пейзаж.

X
Но путь далек. Повозки скрежет
Привычным стал. И вдалеке
Дом новый. И уже не держит
Старик-еврей кота в мешке.
Тоскуя, он неоднократно
Бежать решит – вернут обратно:
Сам царь указ уж отдает,
Чтоб жили вместе жид и кот.
Потом остепенится разом,
Мурлыкнет прошлому «Прощай»
И с ним простится невзначай,
Как я сейчас с моим рассказом.
(Затем, предвидя сей финал,
Поэт кота на цепь сажал.)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments