Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

summer time

(no subject)

1. Добро пожаловать.

2. Если вы найдете в этом журнале что-то интересное для себя, буду только рада.

3. Если вас нет у меня в друзьях, но вам хочется комментировать, пожалуйста.

4. Если вы добавили меня в друзья, а я не делаю встречный шаг, это значит, я вас не знаю. Но можно познакомиться (см. п.3). И чем черт не шутит ))
2016

Без грамматической ошибки-7

«Спелое только яблоко сияет багрянцем из среды дерева: зрелый только ум, не переставая быть ревностным сыном отечества, истинным сыном своего века, возвышается над заблуждениями своих современников и ближних», — писал Вильгельм Кюхельбекер, родившийся 21 июня 1797 года. Поздравляем именинника с днём рождения!

И поговорим о яблоках.

В европейских языках слово «яблоко» появляется в названиях овощей и фруктов, с которыми жители Европы познакомились в XV-XVI веках (или позже), когда приплыли в Южную Америку или торговали с Китаем. (Давайте, правда, оговоримся, что во французском языке слово «pomme» тогда значило, скорее, «плод», чем «яблоко», как сейчас.)

К примеру, «помидор» попал в русский язык из итальянского. «Pomo d’oro» («pomi d’oro» во множественном числе) — «золотое яблоко» (сейчас в итальянском помидор пишется в одно слово). «Томат» был заимствован из французского, который взял его из испанского, а тот, в свою очередь, — из ацтекского языка (Фасмер называет его «нахуатль»), где «(xi)tomatl» означает «вспухший плод». В русском языке «помидор» и «томат» могут использоваться как синонимы, но есть стилистические различия. Если говорить о растении строго как о сельскохозяйственной культуре, то употреблять нужно «томат»: «сорта томатов», «кусты томата». А «помидор» — это томатный, тот самый вспухший ацтекский плод. В кулинарии тоже чаще используют «томат», особенно когда говорят не о самих плодах, а о том, что из них получается. Мы пьём томатный сок, используем томатную пасту. Но салат делаем из помидоров. И, конечно, не забываем об окончании «-ов» в родительном падеже множественного числа. Помните совет Остапа Бендера из «Золотого телёнка»? «Не ешьте на ночь сырых помидоров».Collapse )

А на улице, согласно календарям, уже совсем лето — время нового яблочного урожая. Как говорят англичане, an apple a day keeps the doctor away. Будьте здоровы!
2016

Без грамматической ошибки-5

За время карантина в Америке появилась шуточная рифма «quarantine-fifteen», где пятнадцать — количество набранных за время изоляции фунтов. Поэтому давайте говорить о вкусном.

Я думала начать с десерта. Во-первых, само слово «десерт» иногда вызывает трудности. Оно пришло из французского, где пишется с удвоенной «s». И так же, с двумя «s», оно пишется в английском. Такое расхождение иногда сбивает с толку. Во-вторых, важный и праздничный «торт» с неверным ударением в других своих формах может стать кислее лимона или вовсе отравить разговор. А кофе, частый спутник десерта, — это целая песня.

Но как говорить о частностях, когда не решён глобальный вопрос: если кушать подано, мы это кушать кушаем или едим?

С вежливым приглашением к столу, как в «Кушать подано!» или «Садитесь кушать, пожалуйста!», всё нормально, говорит нам правило. Хотя и здесь слышится некое подобострастие лакейской речи. У детей «кушать» тоже допускается. Женщина может спросить ребёнка: «Кушать хочешь?» Мужчине же не стоит употреблять это слово. Тем более в форме «Я покушал». А то вот так раз покушаешь, а детским горшком недорослем будет всю жизнь пахнуть.

Помните «Радионяню»?

Если Я, значит, ем
Простоквашу или джем.
Кушать может ТЫ и ОН,
Даже если это слон.

«Я кушаю» не соответствует литературной норме. Во втором и третьем лице употребление правомочно, но говорящему следует соблюдать осторожность.

Раньше «кушали» не только простоквашу или джем, но и чай с кофеем. Так что анекдот про Илью Муромца, который собирался водочки родимой откушать, исторически обоснован. Чаще всего с жидким кушаньем употреблялся родственный глагол — «откушать». Он имеет в словарях пометку «книжн<ое>», «устар<евшее>» или «устар<евшее>» и «простор<ечное>». Давайте посмотрим на литературных примерах, которые я взяла из текстов XIX века, кто и в каких случаях употреблял это словоCollapse )

Кстати, сегодня день рождения Ходасевича. А вчера, в день заложения Санкт-Петербурга, отмечалось двести двадцать пять лет со дня основания Российской национальной библиотеки («Публички»), первой в России общедоступной государственной библиотеки. По-моему, есть повод откушать.
2016

Буки, и откуда они пришли

Кто такие буки? Это те, которые дружат с бяками и оставляют следы на снегу в твоем лесу, если ты медвежонок и твой лучший друг очень боится бук, бяк и прочих слонопотамов. А еще это лиственные деревья семейства «буковые». И буквы.

«Буки»—название современной буквы «Б» в старославянской азбуке. И слово азбука произошло от первых двух букв: «аз» и «буки» дали «азбуку». Так же от греческих «альфы» и «беты» образовался «алфавит». А книга, по которой изучают буквы, называется «букварь».

В современном алфавите буквы называются просто: гласные либо повторяют произношение звука: звук [а]—буква «а», либо состоят из [j] плюс гласный: звуки [j] и [a]—буква «я»; согласные добавляют [э] либо после своего звука, как в [бэ], [вэ], [гэ], либо до, как в [эль], [эм], [эн], [эр], [эф], или сохраняют старое произношение, как [ша], [ща], [ка] (частично) и [ха].

Не то было раньше. Раньше у каждой буквы было свое имя. К примеру, буква «Ф» называлась «ферт», и, хотя происхождение этого слова неясно, выражение «ходить фертом» оттуда. Ведь «ф» похожа на самодовольного молодца, руки в боки. А игра «крестики-нолики» называлась «херики-оники»—по имени букв «хер» и «он». От «хера» произошло и слово «похерить»: перечеркнуть, воспрепятствовать. А сам «хер»—это не то, что вы, скорее всего, подумали, но сокращение от «херувим».
Collapse )
summer time

Королева и хищница

Часть I. Императрица: дама без страха и упрека.

Часть II. Хищница: дама без камелий.

Часть III. Дама против дамы: совсем не карточная игра.

Незнакомец, посещавший Алину-Елизавету был поверенным лицом польского князя Кароля Радзивилла. О богатстве князя ходили легенды. В тот самый год, когда "княжна" объявилась в Париже, в ходе Первого раздела Речи Посполитой, Радзивилл потерял большую часть своих земель (территория нынешней Литвы), отошедших к России, и вел активную антироссийскую политику, в частности, против короля "Стася" -- Станислава Понятовского, бывшего любовника Екатерины II. Радзивилл решил искать поддержки у враждебной России Турции. План его был таков: он везет в Стамбул "принцессу Елизавету," турецкий султан радушно их принимает, а "принцесса" призывает русские войска остановить войну с Турцией и сплотиться вокруг нее, дочери Елизаветы Петровны и законной наследницы престола. С одной стороны, план фантастический. Но имелся прецедент: в прошлом, 1773 году, Россию всколыхнуло восстание Пугачева, объявившего себя не много не мало -- мужем Екатерины. Его самозванство было очевидно для многих: он был неграмотен, не имел ни аристократических манер ни портретного сходства с Петром III. И, несмотря на это, смуту затеял знатную. Про дочь Елизаветы если и было что-то известно, всего нескольким людям. К тому же, на фоне пятидесятилетнего женского правления "наследница" имела больше шансов на успех, чем "наследник." (За эти пятьдесят лет мужчинам удалось "вклиниться" трижды: Иоанн Антонович, который был объявлен императором в двухмесячном возрасте, "правил" год; Петр II, взошедший на престол в одиннадцать лет, -- три, а Петр III -- всего полгода.)

Другой вопрос -- почему роковая красавица пошла на такой рискованный шаг. Она была амбициозна, но умна и не могла не понимать, в какое опасное дело ввязывает ее князь. Видимо, не одна смелость и дерзость руководили ей. Скорее всего, она на самом деле не знала ни о своем происхождении, ни о том, кем были ее родители. Родилась она в Киле (в том же городе, где родился Петр III) и говорила впоследствии, что тайну ее рождения, как поведала ей о том старая нянька Катерина, знали лишь ее учитель и некий лорд Кейт, брат которого состоял на русской службе и участвовал в войне против турок. Каким образом князь Радзивилл сумел убедить ее в царском ее происхождении, неизвестно. Но и стороннему наблюдателю сложно поверить, что эта женщина, обворожительная, образованная, с прекрасными манерами и способностями, вертящая так и сяк состояниями и сердцами графов, маркизов, баронов и князей, родилась в семье трактирщика или булочника.

Как бы там ни было, официальная версия ее происхождения с тех пор была такова: она дочь Елизаветы Петровны Елизавета, жила с матерью до девятилетнего возраста; после смерти матери ее опекуном стал Петр III, но вскоре он был свергнут с престола и убит; Екатерина сослала ее в Сибирь, на погибель; кто-то из сопровождавших лиц сжалился над бедняжкой и сумел переправить ее к казакам, откуда родом был отец "принцессы." (На самом деле, Алексей Разумовский был родом с Украины и к казакам отношения не имел.) Но ее выследили, пытались отравить, и спаслась она чудом. Беспокоясь о благополучии дочери, отец отправил ее в Персию, на воспитание к шаху. Когда ей исполнилось семнадцать, шах, сраженный красотой воспитанницы, предложил ей руку и сердце. Но она отказала ему, потому что в противном случае должна была отказаться от православной веры.

Екатерина была в ярости.

Весной 1774 года "принцесса Елизавета" выехала из замка в Оберштейне в Венецию. В путь ее собирал, на последние средства, князь Лимбургский. А ехала она с князем Радзивиллом, ее любовником, и его поверенным лицом, Михаилом Доманским, тем самым, что посещал ее в замке Оберштейн. Если тогда он и не был ее любовником, потом он им станет. А бедный князь продолжит писать своей Алине письма, сначала пылкие, потом гневные, затем умоляющие. Несмотря на молчание ее и слухи о любовных делах, долетавшие из Венеции, князь будет ждать ее и упрашивать вернуться, готовый закрыть глаза на все. Ответа он не получит.

В Венеции "принцесса" вела прекрасную жизнь. Единственное, что омрачало ее, это прогрессирующий кашель. Подозревали чахотку. Но унывать ей не приходилось. Вскоре она отправилась в Стамбул. Но погода не способствовала успеху плаванья: корабль относило на север, и было принято решение остановиться в Рагузе (нынешний Дубровник). Алина решила действовать: написала воззвание к русской армии и еще одно, в русскую эскадру в Средиземном море, хвастаясь одному из знакомых, что скоро овладеет русским флотом в Ливорно.

В Рагузе Алина поссорилссь с князем Радзивиллом и составила новый план: она решила заручиться покровительством Папы и принять католичество, то есть отказаться от веры, ради которой отвергла персидского шаха. Радзивилл уехал в Венецию. Алина же, в компании Доманского, отправилась на корабле своего нового любовника, капитана Гасана, в Неаполь. Оттуда она перебралась в Рим. В ауденции с Папой ей было отказано, но Алина не унывала: несмотря на усилившийся кашель, она была окружена роскошью и поклонниками. По воспоминаниям последних, интересовалась живописью, неплохо рисовала и играла на арфе. (По другим сведениям, в Риме она жила уединенно. И называлась графиней Пиннеберг.)

Та, на чей престол претендовала "принцесса Елизавета," не дремала. Дело о поимке самозванки было поручено графу Алексею Орлову, младшему брату Григория Орлова. К тому времени Григорий потерял место фаворита императрицы, уступив его другому Григорию, Потемкину. В молодости Григорий был красив и голубоглаз. Вероятно, было бы не вполне верно назвать его альфонсом, но, отдадим ему должное, даму он в бытность свою завоевал богатую и статусную. И даже чуть не женил ее на себе.

Его брат, Алексей Орлов, был высок, смел, обходителен. Он отличался умом, интересовался естественными науками и экономикой, был героем войны с Турцией, за что стал графом Орловым-Чесменским, первым привез в Россию цыганский хор, до приличного возраста любил кулачный бой и нравился женщинам. Узнав, что самозванка в Риме, Алексей Орлов отправил к ней своего адъютанта с просьбой о встрече и заверениями в верности. В Петербург же Екатерине он писал о плане ее поимки: "Заманя ее на корабли, отправить в Кронштадт." В то время граф Орлов командовал русской эскадрой в Ливорно, тем самым "флотом," которым Алина грозилась овладеть.

Сперва Алина отнеслась к адъютанту с недоверием, но потом все же решила пойти навстречу Орлову, и в феврале 1775 года они встретились в Пизе. Граф выражал такое почтение, словно бы она действительно была венценосной особой: говорил и вел себя предельно любезно, не садился в ее присутствии и всегда носил парадную форму с регалиями, которую, правда, в непарадной обстановке снимал: в Пизе эти двое стали любовниками. Вскоре Орлов сделал предложение руки и сердца, которое было благосклонно принято. Возможно, он действительно влюбился в Алину. Но не настолько, чтобы забыть о себе. Брат Григорий был оттенен Потемкиным, а сравнительно недавнее и неудачное участие его как посла в мирном конгрессе в Фокшанах навлекло неудовольствие императрицы. Выслужиться было необходимо. Сразу повязать "принцессу," как то приказала разгневанная Екатерина, он не мог: у нее был итальянский паспорт, о ней многие знали -- вышел бы скандал. Нужен был другой план.

В конце февраля Орлов получил письмо от английского посла в Ливорно о необходимости его, графа, прибытия: там якобы начались столкновения английских и русских кораблей. Письмо это было написано по наущению самого Орлова. Он засобирался и пригласил даму сердца ехать с ним. Она согласилась. Они остановились в доме английского посла, того самого, что послал письмо. Когда разговор зашел о кораблях, Алина выразила желание поехать с Орловым. Ее встречали как королеву, на специальном кресле подняли на корабль. Орлов был рядом. В воздухе пахло славой и порохом от приветственных залпов. Вдруг она услышала, как сопровождавших ее лиц -- с ней было несколько поляков -- попросили сдать шпаги. Ей же было объявлено об аресте. Орлова рядом не оказалось. Как ей сообщили, он уже был арестован. Вскоре корабль отплыл по направлению к Петербургу. Алина не выказывала отчаянья. Она получила письмо от Орлова, где он обещал помочь и сулил скорое освобождение. Но вскоре она поняла, что освобождения не будет, и попыталась выброситься с корабля. Ее остановили. По-видимому, письмо Орлова было написано именно из соображений доставить самозванку в Россию невредимой. При ней был доктор. Алина была больна и беременна. Через два с половиной месяца корабль с самозванкой прибыл в Кронштадт.

"Княжну" посадили в Алексеевский (sic!) равелин Петропавловской крепости. Она прошла через ряд допросов, но ни на одном не отказалась от версии своего высокого происхождения. Она утверждала, что никогда не объявляла себя российской наследницей престола: так о ней говорили другие. В Италию она прибыла по делам своего будущего мужа, княза Лимбургского, а в Россию собиралась отправиться для помощи стране, которую могла оказать через свои связи в Персии. Когда допрашивавший "княжну" князь Голицын попросил доказать ее знания арабского и персидского, она попросила продиктовать ей фразу на французском и написала что-то непонятными значками. Голицын показал их тем, кто мог читать на обоих языках. Они прочитать не смогли, сказав, что это, вероятно, другие языки. На что "княжна" ответила: "Они не знают ни по-арабски, ни по-персидски." В начале декабря "княжна" родила мальчика. Через два дня она умерла от чахотки. Графу Алексею Орлову о ее смерти не сообщили. Вероятно, он считал, что она жива. Говорят, он никогда не ездил мимо Ивановского монастыря, в котором, по слухам, жила Досифея.
summer time

Королева и хищница

Часть I. Императрица: дама без страха и упрека.

Часть II. Хищница: дама без камелий.

Через десять лет после того, как Ломоносов закончил "Оду императрице Екатерине Алексеевне на ее восшествие на престол," в 1772 году, в Париже, появилась молодая женщина. Она представлялась Алиной Тремуйль и была, по воспоминаниям современников, ослепительно красива, умна, образованна. Она немного косила, но даже это придавало ей шарм. А ее глаза меняли цвет -- от синего до почти черного. Говорили -- она похожа на итальянку. Возможно, она была еврейкой. Впоследствии английский посол в России утверждал, что ее отец -- трактирщик из Праги, английский консул в Ливорно, -- что он булочник из Нюрнберга. Она прекрасно владела немецким и французским, хорошо говорила на английском и итальянском, совсем не знала русского и польского, но утверждала, что умеет по-арабски и персидски. И что самое главное, она могла свести с ума любого мужчину.

Алину, или, как ее называли в Париже, Али-Эмете, сопровождали двое мужчин, барон Шенк и барон Эмбс. Одного она представляла как управляющего, другого -- родственником. На самом деле, только один из них был бароном, зато любовниками были оба. О своем происхождении Алина рассказывала так: она дочь черкесского князя, после смерти которого воспитывалась в Персии богатым дядюшкой; дядюшка отправил ее в Европу в образовательных целях, а сам быстро скончался, и теперь она обладательница огромного наследства, которое вот-вот прибудет. Первым попался на Алинин крючок граф Огинский, польский посол. Вскоре версия о происхождении красавицы несколько изменилась: родилась она в России, в семье князей Владимирских, но воспитывалась все тем же персидским дядюшкой с наследством и вот собирается на родину -- вступать в свои законные княжеские права. Никаких князей Владиирских в России не существовало вот уже два века, но во Франции об этом не знали. Да и, похоже, не стремились.

Вслед за графом Огинским в Алину влюбился маркиз де Марин, немолодой, но все еще ценитель женской красоты, имевший много связей при дворе Людовика XV и очарованный русской княжной до готовности к полному разорению. Следующим пал граф Рошфор-де-Валькур, гофмаршал князя Лимбургского, представлявший в Париже интересы своего государя. Влюбился граф настолько, что немедля предложил Алине руку и сердце. Та согласилась, и граф отправился за согласием князя. Алина тем временем вела роскошную жизнь. Оба барона брали для нее огромные кредиты, а персидское состояние все как-то не являлось. Граф и маркиз тоже уже изрядно подрастрепали денежные запасы в угоду своей даме. Кредиторы начали преследовать баронов, один из них угодил в тюрьму, но маркизу удалось его освободить. Ситуация была неприятная, и Алина решила ехать к жениху. Граф Огинский не мог покинуть свою должность в Париже, а вот маркиз радостно присоединился к компании баронов. Никого из троих это не смущало. Красавицу никто терять не желал.

По дороге барона снова упекли за решетку, но граф Рошфор узнал об этом и пришел на помощь. Он был влюблен и, по-видимому, так много и горячо рассказывал князю о своей даме, что князь заинтересовался и захотел встретиться с предметом страсти своего гофмаршала. Знакомство состоялось. Князь был очарован. Вскоре он стал везде появляться с "княгиней Владимирской," щедро одаривал ее, а летом 1773 года увез в свой франконский замок Нейсес. Граф Рошфор-де-Валькур был недоволен: как, князь увел его невесту! А князь, дабы граф громко не обижался, обвинил его в государственной измене и посадил в тюрьму.

В Нейсесе Алина вела роскошную жизнь, и князь ей ни в чем не отказывал. Но как-то не спешил с предложением о замужестве. Тогда "княгиня" объявила о своей беременности. Князь, счастливый будущий отец и благородный человек, тут же выразил готовность жениться. Видимо, это было всего полдела: выйти замуж за влиятельного князя и получить титул хорошо, но ей нужно было большее. И Алина в срочном порядке засобиралась в Персию -- по неотложным делам. Князь запаниковал. Он уговаривал ее остаться и выйти за него поскорее. "Княгиня" то соглашалась, то меняла решение. Князя раскачало настолько, что он подарил невесте целое поместье Оберштейн, с замком. Алина "смягчилась," дала согласие на брак, воссоединилась с князем, а потом переехала в собственный замок.

В замке ее стал навещать незнакомец. Он приходил каждый день, и они беседовали по несколько часов. Князь растерялся, запаниковал. Он ревновал, негодовал, подозревал роман, тем более что Алина заметно к нему охладела и замуж не торопилась (да и младенец как-то незаметно улетучился). Однажды она обмолвилась, что готовит некое важное и выгодное предприятие, и тут же попросила у князя денег. Совсем скоро до князя дошли слухи, что в замке Оберштейн проживает не кто иной, как родная дочь Елизаветы Петровны, внучка Петра I, принцесса Елизавета.
summer time

Королева и хищница

Часть I. Императрица: дама без страха и упрека.

В шестнадцать лет София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская была выдана замуж за своего троюродного брата, семнадцатилетнего Карла Петера Ульриха Гольштейн-Готтропского. Он жил в России вот уже два с половиной года и находился на попечении тетушки Елизаветы, родной сестры его матери Анны. В год своего прибытия юноша был крещен в православной церкви и получил имя "Петр Федорович." Внук Петра I, через двадцать лет, он станет российским императором Петром III. Молодых обручили за год до свадьбы, в России. За день до обручения София Августа Фредерика тоже приняла православие. Она стала Екатериной Алексеевной, будущей Екатериной II.

Новоявленный супруг мало интересовался своей женой. У него были другие любимые женщины. Вскоре и у нее появились другие мужчины. Но положение наследника престола требовало продолжения рода, и через девять лет, после двух неудачных беременностей, Екатерина родила мальчика. Его назвали Павлом и тут же отобрали у матери. Павла воспитывала его двоюродная бабушка Елизавета. Есть версия, что отцом ребенка был любовник Екатерины Сергей Салтыков, но в подтверждение тому нет ни документов, ни свидетельств. (Меня лично всегда смущал нос. Откуда такая вздернутость? У Екатерины нос прямой, муж тоже не курносый. А вот Сергей Васильевич -- другое дело. И если нос действительно его, российские императоры, начиная с Павла, в кровной связи с родом Романовых не состояли.) Через три года родилась Анна. Ее отцом, скорее всего, был будущий король Польши Станислав Понятовский. Но Анна прожила недолго. Еще через пять примерно лет у Екатерины родился сын Алексей -- от ее тогдашнего фаворита Григория Орлова. Внебрачные отпрыски аристократического рода не имели права носить фамилии отцов (так, к примеру, появился род Бецких: из "Трубецкие" был убран первый слог), и мальчик получил фамилию "Бобринский," по названию отцовского имения. Через два месяца после рождения сына и полгода после восшествия на престол Петра III Екатерина свергла последнего и, в возрасте тридцати трех лет, стала императрицей -- на следующие тридцать четыре.

Екатерина пришла к власти через дворцовый переворот (который, кстати, планировала несколько лет). Вскоре после свержения муж ее погиб "при невыясненных обстоятельствах," что породило слухи -- и есть свидетельства, что справедливые, -- об убийстве, к которому императрица была причастна. Кроме того, несмотря на свой малый возраст, после смерти Петра III на трон должен был взойти Павел. И дело даже не в том, что Екатерина заняла мужское место. Она была чужая. Елизавета Петровна была дочерью Петра. Анна Иоановна -- дочерью брата Петра, Анна Леопольдовна -- ее племянницей. Екатерина была дочерью прусского князя и любекской княгини. Она старалась доказать свое право на власть, свою легитимность и, не имея родства кровного, подчеркивала сродство политическое и культурное, высеченное в камне как Petro primo Catharina secunda. И она боялась, что найдется другой претендент на корону. И такой претендент был.

Елизавета Петровна официально замуж не выходила. Родители хотели выдать ее за Людовика XV -- не вышло; поговаривали о свадьбе Елизаветы и ее племянника, Петра II, -- не случилось; ее жених, Карл Август Голштинский, уже даже в Петербург на свадьбу прибыл, но накануне торжества умер. В общем, Елизавета осталась "девицей," хотя, в отличие от другой Елизаветы, английской королевы, близость с мужчинами имела. Более того, имела, как поговаривали, двух детей. Отцом обоих -- по другой версии, одного -- был Алексей Разумовский, сын казака, певчий придворного хора, а впоследствии -- граф и генерал-фельдмаршал. Он был очень красив, а Елизавета любила красивых мужчин. Ходили слухи о их тайном венчании. Слухи, скорее всего, правдивые. Как и слухи о детях.

Елизаветы уже не было в живых, но слухи тревожили Екатерину. Ведь если брак между Елизаветой и Разумовским был зарегистрирован, дети от него тоже являются наследниками. Нужны доказательства. И Екатерина придумала хитрый план. К старому уже Разумовскому приехал граф Воронцов с радостной вестью: императрица Екатерина хочет пожаловать ему титул "Высочество." Для утверждения титула нужен документ о браке с Елизаветой. Граф Разумовский спокойно выслушал Воронцова, молча достал ларец черного дерева, оттуда -- бумаги в розовом атласе, развернул, перечитал и... бросил в камин.

Про сына Елизаветы и Разумовского ничего не известно. Про дочь известно, что при рождении назвали ее Августой (Екатерина сама была "Августа" -- зачем ей вторая августейшая?), дали фамилию "Тараканова" -- предположительно, Таракановкой называлась слобода, откуда был родом Разумовский, -- а в возрасте сорока лет постригли в монахини и нарекли Досифеей. Она прожила до 1810 года жизнь тихой тени, видимо, никогда не узнав историю другой женщины, смелой и яркой, сводившей с ума мужчин и объявившей себя дочерью Елизаветы Петровны, наследницей российского престола.
summer time

(no subject)

Была у меня подруга, которая писала диссертацию по Набокову. Она так увлеклась отыскиванием влияний, источников и корней, что в итоге защищалась по XVIII веку. Так и я: хотела продолжить серию "Королева и философ" (XVII и начало XVIII века) и уплыла в античность. И посему, на ночь глядя, высказывание, приписываемое Антисфену, основателю школы киников (да, это его ученик Диоген жил в большом глиняном сосуде, просил Александра Македонского не загораживать ему солнце и эпатировал публику словами и действиями):

"Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин."
summer time

Кандинский

Недавно зашел разговор о Кандинском и было решено обсудить, кто его за что любит и что в нем такого. Что следует далее, основано на собственных впечатлениях и опирается в основном на ассоциации. В "затравочном посте" Таня дала обзор творчества Кандинского и написала, что он для нее. А я про две вещи напишу. Про человека на лошади и абстракцию.

Collapse )
summer time

Цена короны

Сказка «Мальчик-звезда» (или «Звездный мальчик») вошла в сборник «Гранатовый домик», опубликованный двумя годами позже единственного романа и самого, пожалуй, известного произведения Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Но в сказке двойственность природы Дориана Грея, тонкого эстета и мерзавца, представлена более наглядно и схематично и преодолевается в финале.

О том, как можно прочесть сказку, опираясь на круг Эго, ниже. Первая попытка подобного прочтения -- мой пост Ослиная шкура. Интерпретация вольная, скорее всего, спорная, и автор блога, на который ссылаюсь, evo_lutio, за мои вымыслы не в ответе.

Collapse )